К 90-летию со дня рождения
Георгия Владимировича Логвиновича
(10 февраля 1913 г. - 10 февраля 2002 г.)

Биография ученого - это, в первую очередь, история его творчества. Однако жизнь Георгия Владимировича была настолько насыщенной, богатой событиями и фактами, что возникает потребность соединить в одном рассказе биографию ученого и жизнеописание незаурядного человека.

Г.В. Логвинович родился 90 лет назад, 10 февраля 1913 года, в имении Леонтьево близ г. Вязьмы в семье Владимира Георгиевича Логвиновича и Татьяны Федоровны, урожденной Филатовой. Поместье было куплено в конце XIX века дедом, также Георгием Владимировичем Логвиновичем, после получения им крупного наследства. Имение Леонтьево не сохранилось, сгорело во время гражданской войны.

Георгий Владимирович интересовался своей родословной и провел некоторое ее исследование. По его данным среди предков по отцу был человек, именовавшийся Логвинов-Бунчук и служивший в Харьковском полку (приставка Бунчук означала, что предок в какой-то степени принадлежал к командному составу). Этот полк обеспечил Богдану Хмельницкому победу над поляками и воссоединение Украины с Россией в 1654 году. Позже Логвиновичам было пожаловано дворянство. Десятилетний Гога в 1923 году видел в руках отца красивую жалованную грамоту о дворянстве с печатями и орлами. Большинство его предков по мужской линии служили в Харьковском полку. Последним был дед, который вышел в отставку в чине бригадира (отец был освобожден от военной службы по зрению). Нужно заметить, что впоследствии Георгий Владимирович не скрывал своего происхождения и указывал его в анкетах.

Мать Георгия Владимировича, Татьяна Федоровна, происходила из известной семьи Филатовых, давшей России таких выдающихся людей, как академик Владимир Петрович Филатов - офтальмолог и хирург. Георгий Владимирович с удовольствием отмечает в своих мемуарах, что трое из рода Филатовых представлены в третьем издании "Большой советской энциклопедии". Можно добавить, что они представлены также и в однотомных "Советском энциклопедическом словаре" (1990) и современном "Большом энциклопедическом словаре".

С бракосочетанием родителей Георгия Владимировича связана интересная история - черточка тех давних лет. Его мать Татьяна Федоровна Филатова выходила замуж за Владимира Георгиевича Логвиновича, а ее брат Михаил Федорович Филатов женился на его родной сестре Елене Георгиевне Логвинович. По церковным законам того времени эти два бракосочетания должны были состояться одновременно, иначе запоздавшая пара становилась родственной и ее свадьба оказывалась невозможной. В результате оба бракосочетания состоялись в 1908 году в разных церквах Москвы.

В 1916 году семья Логвиновичей переехала из Леонтьева в Москву. Квартира в Трехпрудном переулке: шесть комнат, парадная лестница, ковры, швейцар. Вскоре все сильно изменилось: с квартиры пришлось съехать. Затем наступил НЭП. Мать держала корову - надо было кормить троих детей. Сами дети подрабатывали, разнося сырки по магазинам. Позднее Георгий часто делал электропроводку в конторах и частных квартирах. В эти ранние юношеские годы в нем зародилась страсть к технике, наукам, изобретательству, которая, по существу, и определила всю его дальнейшую жизнь. Он увлекался зоологией, физикой и астрономией, радиолюбительством и электротехникой. И не просто созерцательно увлекался, а доводил возникавшие идеи своими руками до реального образца. Чего стоит, например, спроектировать и построить в школьных мастерских велосипедный бензиновый мотор или что-либо подобное. Свой первый патент на изобретение Георгий получил, будучи учеником 9-го класса.

В 1930 году Георгий Владимирович закончил школу № 43 в Скатертном переулке. Она была с конструкторским уклоном. По окончании школы, в возрасте 17 лет, он был зачислен конструктором на завод "Редкие элементы".

Отдел, где он работал, занимался разработкой твердых сплавов. Среди экспериментального оборудования наиболее трудоемкой и малопроизводительной была высокотемпературная электрическая печь для спекания победитовых резцов. Георгий Владимирович почти сразу предложил новую конструкцию этой печи. На это изобретение он получил авторское свидетельство. Это и другие изобретения дали ему путевку в Московский университет, где он учился без отрыва от производства.

Работа на заводе стала для Георгия Владимировича хорошей школой. Он общался с инженерами высокого класса из "старых" специалистов, у которых очень многому научился. Многому учила и сама работа. Например, создавали установку по изготовлению сверхтвердого сплава релит. Он должен был заменить алмазы в инструментах для нефтяного бурения. Этому делу придавалось огромное значение. Над работой шефствовало ОГПУ, сроки были установлены очень короткие. Работали днем и ночью, выполняли любую работу: и конструкторскую, и слесарную, и сварочную, и монтажную. Вскоре 18-летнему Георгию доверили в отделе руководство небольшим конструкторским бюро. А в 19 лет он руководил разработкой проекта нового предприятия по производству металлического бериллия, осуществлял техническое руководство по монтажу и наладке оборудования на этом заводе. Сегодня такая ранняя зрелость кажется удивительной.

Следующие несколько лет жизнь Георгия Владимировича шла, если так можно выразиться, "по накатанному пути". Это были годы бурной индустриализации, и работы хорошим инженерам хватало. Георгий Владимирович работал на литерном заводе, где возглавлял проектно-конструкторское бюро. Бюро разрабатывало новые установки, почти каждая была изобретением. Одновременно с напряженной и привлекающей его инженерной деятельностью Георгий Владимирович учился в Московском университете, среди профессоров которого ему запомнились С.С. Бюшгенс и О.Ю. Шмидт. Зимой 1934/1935 года он увлекся планеризмом и научился неплохо летать. Не оставлял он и своего излюбленного хобби - изобретательства. Разработал и предложил паротурбинный двигатель, а также, как бы заглядывая в будущее, - самонаводящуюся авиационную планирующую торпеду. Тогда же Георгий Владимирович выполнил одну из первых своих теоретических работ - расчет распределения напряжений и токов в ванне с электролитом при промышленном электролизе бериллия.

По-видимому, в эти годы широкого научно-технического поиска сложился многогранный, можно сказать, универсальный характер Георгия Владимировича Логвиновича как ученого.

По окончании физического факультета Московского университета Георгий Владимирович в конце 1935 года был призван на действительную военную службу как курсант-одногодичник. Он был направлен в химроту. В армии он вступил в комсомол. Присущие ему энергия и инициатива не могли остаться без применения и в армии. Он предложил и изготовил ракету для заброски дымовых шашек на рубеж вместо доставки их солдатами, что в военных условиях неизбежно связано с потерями. Автор получил премию, а после окончания службы (1936) - звание младшего лейтенанта и направление в Академию химзащиты. Правда, последнее не было использовано. Перед этим в войсковых учениях по прорыву укрепрайона, командуя химическим взводом, он проявил тактическую инициативу, за что получил благодарность от командарма И.П. Уборевича непосредственно на месте события.

После армии Г.В. Логвинович работал в ОКБ и на заводах авиационной промышленности, на "Дирижаблестрое". В этот период он занимался серьезной научной задачей: расчетом балок сложной формы на продольную устойчивость при сжатии. Эта проблема восходит еще ко временам Эйлера, решившего первые простейшие задачи о продольной устойчивости стержней. После проведения многочисленных экспериментов, их осмысления и теоретического анализа Георгий Владимирович пришел к изящному и довольно простому инженерному решению. Ряд статей, развивающих его идею, был им опубликован в авторитетных научных журналах. Эти публикации сыграли неплохую службу для Георгия Владимировича 10 лет спустя, когда профессор В.П. Ветчинкин вспомнил их добрым словом при защите Г.В. Логвиновичем кандидатской диссертации в ЦАГИ в 1948 году.

К этому же периоду относится знакомство и совместная работа Георгия Владимировича с такими известными в авиационной науке людьми, как И.В. Ананьев, И.В. Остославский, Г.П. Свищев. Георгий Петрович Свищев был комсоргом ОКБ А.И. Путилова на заводе "Дирижаблестрой", а Георгий Владимирович - членом бюро.

В 1937 году в личной жизни Георгия Владимировича произошли большие изменения. Он проводил испытания образцов на сжатие. В работе ему помогала Татьяна Николаевна Званцева, как пишет Георгий Владимирович, - "жгучая брюнетка с глубокими черными глазами, энергичная и подвижная". Роман развивался быстро, и вскоре она стала его женой. Они жили в полкомнате на Пушкинской улице, в квартире ее матери - Веры Николаевны Петровой-Званцевой, которая в прошлом была известной оперной певицей меццо-сопрано и профессором Московской консерватории. Там же жила ее старшая дочь Евгения Николаевна. Небезынтересно отметить, что Вера Николаевна также представлена в наших однотомных энциклопедических словарях. Много лет спустя мы, молодые сотрудники Георгия Владимировича по 12-му отделению ЦАГИ, неоднократно бывали в этом гостеприимном доме рядом с Большим театром. Все очень любили и уважали Татьяну Николаевну, которая относилась к молодежи заботливо, но достаточно строго. К сожалению, ее последние годы были омрачены тяжелой болезнью. Нужно сказать, что и Татьяна Николаевна, и сам Георгий Владимирович реально помогали сотрудникам при появлении серьезных проблем, в особенности, со здоровьем. Георгий Владимирович в давние времена приложил немало усилий для помощи тяжело заболевшему сотруднику Косте Рождественскому. Он оказал большую поддержку нашей сотруднице Генриетте Геронтьевне Кудрявцевой в аналогичной ситуации. И таких случаев было немало, хотя он был очень занятой человек.

В 1938 году Г.В. Логвинович перешел в ОКБ-17 завода № 239 Судпрома и с тех пор навсегда связал свою жизнь с Военно-морским флотом и гидродинамикой. Здесь он стал ведущим специалистом по рикошетирующей торпеде. Это был планер с тяжелым маховиком-гироскопом, который после приводнения рикошетировал по воде до цели. Были сделаны летающие модели весом около 100 кг, которые успешно испытывались с самолета и послужили основой для разработки окончательного проекта. Интересно, что эта работа послужила поводом для знакомства Георгия Владимировича с Леонидом Ивановичем Седовым, к которому он приезжал в ЦАГИ для консультаций. Так завязалось их многолетнее сотрудничество.

Нужно сказать, что работа над рикошетирующей торпедой уже несла в себе некоторые черты будущих разработок Георгия Владимировича. Ее схема в какой-то степени повторилась в известной модели СГТ (скоростной глиссирующей торпеды), многократно испытанной на Московском море. А методика применения крупномасштабных самоходных моделей М-205 ЦАГИ была едва ли не решающим фактором в успехе всей последующей программы "Шквал".

Сам Георгий Владимирович довольно эмоционально оценил это время: "Теперь, глядя в прошлое, удивляюсь, как поспевал тогда заниматься науками. Ведь к тем годам относится теория устойчивости планера с гироскопом, водяные рикошеты, самоустанавливающаяся гидродинамическая решетка, устойчивость материалов за пределами пропорциональности и, кроме того, конструкторские разработки". Из этого обширного перечня, между прочим, проглядывает очень характерная черта Георгия Владимировича - он брал не те задачи, которые могут быть решены, а те, которые должны быть решены.

Тем временем на заводе было организовано ОКБ-239 по разработке новейших мин и средств борьбы с ними. Г.В. Логвиновичу предложили возглавить разработку охранителя кораблей от мин. Ознакомившись с существующей техникой, он и его сотрудники не пошли по проторенному пути, а предложили охранитель под обозначением "ТОК" совершенно новой системы.

После напряженного этапа опытно-конструкторских работ, занявших более года, были назначены заводские испытания охранителя на Северном флоте. Для них был выделен минный заградитель "Мурман", где Георгию Владимировичу досталась бывшая каюта Э.Т. Кренкеля ("Мурман" снимал папанинцев со льдины). Испытания начались в октябре 1940 года и шли всю зиму в условиях полярной ночи, пурги и морозов.

В Москву вернулись в начале марта 1941 года. За проведение заводских испытаний полагалась премия Совнаркома в размере 100 тысяч рублей. Георгий Владимирович как главный конструктор получил 10 тысяч - тогда, при окладе в 1300 рублей, это была очень большая сумма. 16 июня Георгий Владимирович вернулся в Мурманск для участия в государственных испытаниях охранителя. До начала войны оставалось всего несколько дней.

Эпопея военных лет в биографии Г.В. Логвиновича была наполнена напряженным и опасным трудом военного инженера-моряка. Всю войну он состоял офицером в штате Минно-торпедного управления Военно-морского флота, но в Москве провел лишь считанные месяцы. Эти годы прошли на флотах, в разработке и испытаниях нового оружия. Наверно, не было такого флота, на котором бы не побывал Георгий Владимирович в годы войны. В его послужном списке Северный и Балтийский флот, Белое море, Черноморский флот - Крым и Кавказ, Тихоокеанский флот, Каспийское море и Волга, иностранные города Турку и Хельсинки, куда он ходил на подводной лодке. Исключение составляют, пожалуй, только два "моря", где он не был в годы войны, но которые не оставлял своим вниманием в последующее время: это Московское море и озеро Иссык-Куль.

В общей сложности за годы войны он провел в зоне боевых действий, по минимальным подсчетам, 2 года и 2 месяца. Не раз оказывался под бомбежкой, испытал торпедную атаку немецкой подлодки, участвовал в постановке и разоружении морских мин. Дважды корабли, на которых находился Георгий Владимирович, получали прямое попадание немецких бомб. Георгий Владимирович пишет: "Некоторые вояки утверждают, что им не страшно во время бомбардировок. Когда "Юнкерс" с воем пикирует, почти видно пилота, когда медленно отделяются бомбы - ему нипочем! К таким "героям" я не отношусь. Однако можно сохранять самообладание и делать свое дело". Нужно сказать, что эти качества - самообладание и стойкость - были характерной чертой этого человека и в мирной жизни. Георгий Владимирович хорошо умел держать удар. Достаточно вспомнить аварию, в которую он попал на железнодорожном переезде, сидя за рулем своей "Волги". Человек с более слабой нервной системой, скорее всего, продал бы разбитую машину за бесценок и зарекся садиться за руль. Он же своими руками восстановил машину и продолжал ездить. Особого разговора вопрос о стойкости характера заслуживает в связи с разработкой "Шквала" - с ее неудачами, конфликтами, вызовами "на ковер". Поражало, как он с этим справлялся.

Но вернемся в Мурманск. В связи с началом войны государственные испытания не состоялись, но охранитель был принят на вооружение. В начале июля Георгий Владимирович отбыл в Москву. ОКБ, в котором он работал, собирались эвакуировать в глубокий тыл. Узнав об этом, он обратился в Минно-торпедное управление с просьбой направить его на фронт и с 6 ноября 1941 года был уже на военной службе, старшим техником-лейтенантом. Закончил он военную службу инженер-полковником в 1968 году.

Всю зиму 1941/1942 года Георгий Владимирович занимался в Мурманске и Архангельске оборудованием кораблей минными охранителями и тралами. Весной участвовал в проводке каравана англо-американских кораблей в Архангельск. Внезапный налет "Юнкерсов": на его глазах взрываются и тонут корабли, танки с палубы летят в воздух как игрушки.

Вскоре его вызвали в Москву. По возвращении в столицу была реализована еще довоенная идея ЦОКа (цепного охранителя кораблей), испытанного в ЦАГИ еще в 1940 году. Новая модель испытывалась летом 1942 года в гидроканале ЦАГИ, однако работы были остановлены - немцы наступали на Дону, срочно необходимо было разработать плавающие фугасы для подрыва речных переправ противника. На импровизированном конкурсе идей в Минно-торпедном управлении побеждает предложение Георгия Владимировича, и он едет на Ульяновский арсенал для реализации этого проекта. Плавающих фугасов было изготовлено несколько сот, их эффективно применяли против врага.

Успех окрыляет, и сразу же Г.В. Логвинович выдвигает проект авиационной плавающей мины. Новая командировка - в Ярославль. Изготовление макетов мины, успешные испытания с самолета. По возвращении в Москву начальство везет Георгия Владимировича в Государственный Комитет Обороны, где принимается решение о производстве этих мин. В октябре 1942 года плавающие мины применялись в авиачастях под Сталинградом. За эту работу Георгий Владимирович досрочно получил звание инженер-капитана и, позднее, орден "Знак Почета". У него были и другие военные награды - ордена "Отечественной войны" и "Красной звезды", медали "За боевые заслуги", "За оборону Советского Заполярья", "За оборону Кавказа", "За победу над Германией", советская и британская медали за участие в арктических конвоях, всего около двадцати наград.

Военные будни 1942-1945 годов были заполнены калейдоскопом лиц, географических пунктов и работой, работой, работой. Это испытания цепных охранителей во Владивостоке, откуда Георгий Владимирович вернулся домой, как в хорошем кино, в 10 часов вечера 31 декабря 1942 года. Командировка в блокадный Ленинград и Кронштадт под аккомпанемент обстрелов и бомбежек. Разработка и испытания охранителей от антенных мин в Баку и Махачкале. На заводе в Махачкале неожиданная встреча с Л.И. Седовым и его молодой сотрудницей М.Г. Щегловой, будущим доктором наук, многолетней сотрудницей 12-го отделения ЦАГИ. Работы на Черном море, на кораблях и подводных лодках, в условиях минной и торпедной опасности со стороны противника, параллельно разработка акустического трала, и снова Балтика. Конец войны Георгий Владимирович встретил в Севастополе.

Из воспоминаний: "В ночь с 8-го на 9-ое [мая 1945 г.], примерно около часа ночи, радисты на полную громкость включили корабельную трансляцию, мы повскакали с коек, - Левитан, левитанским голосом, читал акт о капитуляции германских вооруженных сил!".

В августе 1945 г. Георгий Владимирович вернулся в Москву. Вставал вечный вопрос: как жить дальше. "К этому времени, - пишет Георгий Владимирович, - у меня на счету уже было несколько объектов военно-морского оружия, принятых на вооружение. Широким фронтом велись работы на кораблях ряда флотов в связи с разработкой цепного охранителя. Продолжались разработки вибрационного акустического трала, закончившиеся созданием удачной модели в ЦАГИ. Естественно, что я надеялся приобрести некоторую самостоятельность и продолжать дальнейшее развитие начатых дел. Профессор Л.И. Седов и А.Н. Добровольский, начальник гидродинамической лаборатории ЦАГИ тех лет, рекомендовали оформить мое прикомандирование к этой лаборатории во главе группы специалистов ВМФ". В декабре 1945 года Георгий Владимирович добился откомандирования в ЦАГИ. Жизнь показала, что это решение было правильным не только для него, но и чрезвычайно важным для будущего самой лаборатории, что, конечно же, хорошо понимали Седов и Добровольский, внося свое предложение.

Первыми сотрудниками в группе Г.В. Логвиновича в ЦАГИ были прикомандированные из ВМФ В.И. Юрасов и И.С. Мазо, которых все помнят как наших старейших сотрудников. Позже был создан объединенный отдел, в который от ВМФ входили Е.В. Алифанова, Г.В. Уваров, В.Ф. Шушпанов, М.Н. Червяков, Г.Г. Кудрявцева, от ЦАГИ - М.Г. Щеглова, Р.Л. Крепс, М.Ю. Цейтлин, Т.М. Шашкова, Г.Д. Соколова, а позже Ю.Ф. Журавлев, Г.В. Махортых, О.П. Шорыгин, Е.Н. Капанкин, Е.А. Федоров, Э.В. Куприянов и многие другие.

Отдел занялся проблемой гидродинамических полей и взрывателей мин. Шло послевоенное траление мин, и тематика эта была актуальна. Была создана специальная аппаратура для записи гидродинамических полей, разработана теория, составлены таблицы безопасных скоростей. О тонкости исследованного эффекта говорят такие цифры: на глубине 20-30 метров под движущимся кораблем давление изменяется на 10-20 мм водяного столба, что и приводит к замыканию контактов взрывателя. Параллельно с этим велись работы по вибрационному акустическому тралу, разрабатывались проблемы торпедометания с самолетов. Характерно, что все эти работы, по существу прикладные, всегда содержали в себе глубокие и важные обобщения. На основании таких работ Георгий Владимирович умел формулировать общие гидродинамические принципы и определять направления исследований, не теряющие своей актуальности и в наши дни.

В первой половине 50-х годов Г.В. Логвинович сформулировал принцип независимости расширения развитой каверны, который до сих пор остается одним из наиболее эффективных средств теоретического описания развитых кавитационных течений. При всем многообразии научных интересов Георгия Владимировича именно в области развитой кавитации он стал основателем отечественной школы, как метко сказал один из его учеников - "основателем практической суперкавитации в СССР". Эта школа дала идеологическую основу для разработки ряда образцов морских и авиационных вооружений, зачастую не имеющих аналогов.

В 1954 году Георгий Владимирович защитил докторскую диссертацию, а в 1957 - стал профессором.

В 1959 году Г.В. Логвинович выдвинул концепцию нового сверхскоростного подводного оружия. Перспективы этого оружия уже на стадии предварительной проработки выглядели столь внушительными, что в 1960 году специальным Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР было дано поручение о его реализации. В 1964 году решением Военно-промышленной комиссии при Совете Министров Георгию Владимировичу было поручено возглавить научное руководство программой. Речь шла о создании ракеты-торпеды, способной двигаться под водой со скоростью до 200 узлов. Фантастическое на первый взгляд предложение имело под собой четкое научное обоснование: при движении в режиме развитой кавитации гидродинамическое сопротивление объекта в основном определяется формой и размерами кавернообразующей носовой части - так называемого кавитатора. Создание за кавитатором полости, занятой только газами и парами воды, дает возможность в десятки раз снизить гидродинамическое сопротивление. Именно по такому пути пошли разработчики ракеты-торпеды "Шквал". Аналогичные по содержанию программы пытались реализовать и за рубежом, однако до сих пор известно только об отдельных их опытных образцах.

Программа "Шквал" была реализована в исключительно короткие сроки: уже в 1977 году первые серийные ракеты-торпеды поступили на вооружение. За успешную реализацию первого этапа программы Г.В. Логвинович был удостоен Ленинской премии. Вместе с ним стали лауреатами люди, которые внесли свой выдающийся вклад в общее дело. Это Е.Д. Раков, Е.С. Шахиджанов, Ю.В. Фадеев, И.М. Сафонов, Ю.Г. Ильин. Многие сотрудники Георгия Владимировича вошли в состав двух коллективов, удостоенных Государственных премий, 25 человек были награждены орденами и медалями. Во многом успех программы зависел от научного руководства Георгия Владимировича, который не только лично занимался организацией и проведением исследований, но и обеспечил создание соответствующей экспериментальной базы, подготовил высококвалифицированные научные кадры, благодаря своему значительному конструкторскому опыту способствовал практической реализации наработок ученых, в том числе и своих идей.

Очень важно, что большую заинтересованность в успешной реализации программы проявляли не только заказчики, но и тогдашнее руководство Академии наук СССР, в частности, лично президент Академии академик А.П. Александров, академик Л.И. Седов, директор ЦАГИ академик Г.П. Свищев. Благодаря их помощи и поддержке удалось решить такие принципиально важные для программы проблемы, как производство специального топлива, разработка соответствующих материалов, систем управления и т.д. Маленький пример. Когда на одном из заседаний НТС ЦАГИ, где присутствовал академик Александров, были высказаны сомнения в успехе программы "Шквал", Анатолий Петрович сказал: "Если работает полунатура ЦАГИ [крупномасштабная самоходная модель М-205], то нет оснований сомневаться". Вопрос был решен.

При всей занятости прикладными исследованиями Георгий Владимирович активно продолжал анализ и обобщение теоретических и экспериментальных исследований и вел широкую научную и организационную деятельность. В 1965 году за монографию "Гидродинамика течений со свободными границами" ему была присуждена премия имени Н.Е. Жуковского (с серебряной медалью). В 1967 году он был избран действительным членом Академии наук Украины. В период с 1966 по 1971 год возглавлял, оставаясь начальником отдела ЦАГИ, Институт гидромеханики Академии наук Украины, где под его руководством сформировалась научная школа и была создана современная экспериментальная база. В Киеве развивались два новых направления - гидродинамика больших скоростей и гидробионика, в которых были достигнуты большие успехи как в экспериментальном, так и в теоретическом плане.

В 1979-1999 годах Г.В. Логвинович возглавлял 12-ое (гидродинамическое) отделение ЦАГИ, продолжая работу в ЦАГИ и в последующие годы. С 1957 года он также преподавал, будучи профессором ряда ведущих вузов Москвы (МЭИ, МАИ, МФТИ), и имел много аспирантов.

Г.В. Логвинович состоял с 1965 года членом Российского Национального комитета по теоретической и прикладной механике, участвовал в организации всех Всесоюзных съездов по теоретической и прикладной механике. Он руководил секциями трех научных советов Академии Наук и известным семинаром в Мемориальном музее Н.Е. Жуковского. Этот семинар регулярно собирал специалистов со всего Советского Союза, занимавшихся кавитацией и более широко - гидродинамикой больших скоростей, и центром притяжения для них и едва ли не последней инстанцией в научных дискуссиях был Георгий Владимирович.

В 1991 г. в составе группы ученых ЦАГИ Георгий Владимирович был вторично удостоен премии имени Н.Е. Жуковского (с серебряной медалью) за активный вклад в научное обеспечение разработки самолета-амфибии А-40. Под научным руководством Георгия Владимировича подготовили и защитили кандидатские и докторские диссертации десятки специалистов различных НИИ и КБ России и ближнего зарубежья. Многие научные работы Георгия Владимировича изданы за рубежом и часто цитируются.

Георгий Владимирович Логвинович прожил долгую и счастливую жизнь. Он скончался 10 февраля 2002 г. Его последние годы были согреты теплом и заботой замечательной женщины Татьяны Алексеевны Мельниковой. В этот период в осязаемой форме проявилась любовь к нему и со стороны его учеников и сотрудников. Ему, хотя и очень самостоятельному, но все же пожилому человеку, безотказно помогали многие из них, не рассчитывая на дивиденды в виде начальственного покровительства.

Существует дежурная фраза: "Память об имярек навсегда сохранится в наших сердцах". В отношении Георгия Владимировича это не просто дань форме. Каждый из тех, кто знал его, никогда не сможет забыть этого исключительного и необыкновенно обаятельного человека.

Выражаю признательность Татьяне Алексеевне Мельниковой и Надежде Юрьевне Кишкиной за любезно предоставленные материалы о жизни Георгия Владимировича.